Когда закончится война, будет ли вторая волна наступления на Украину


 
Российские военные теряют наступательный потенциал, и их ресурсов хватит еще на 2-3 недели активных боевых действий в Украине. А угрозы захвата Киева сейчас нет, и уже в апреле киевляне смогут возвращаться в свои дома. Такова перспектива развития войны России против Украины, считает советник главы Офиса Президента Алексей Арестович. Он в интервью Радiо Свобода рассказал о том, какие потери украинские военные нанесли армии России, при каких условиях закончится война и почему не стоит ждать новой попытки России захватить столицу Украины Киев.

– Какие позиции сейчас у российских оккупационных войск и каковы их основные цели сейчас?

– Ну, они начинали с шести оперативных направлений отдельных. Это Киев, Чернигов, Сумы, Николаев, Харьков и зона ООС. С военной точки зрения это просто бессмыслица, но они к ней прибегли, потерпели закономерный крах. И сейчас они продолжают усилия только на направлении Херсона, Николаева и в зоне ООС, где они пытаются окружить наши войска, нанося удары от Волновахи на север и от Изюма на юг. «Клешни» хотят сделать. И Мариуполь, конечно, они уничтожают. И это все. На остальных направлениях тот же Киев, тот же Чернигов, те же Сумы, Харьков - они преимущественно перешли к обороне, к содержанию районов, которые они заняли. И идут местные бои тактического значения, не представляющие серьезной угрозы в указанных городах.

– Может ли быть угроза для Киева в ближайшее время, стягивают ли они войска туда и готовят ли еще одну попытку наступления?

– Нечего стягивать, во-первых. Во-вторых, по военной логике, никогда не тянут туда, где нет надежд на успех. Тянут туда, где наметился успех. Для них это Мариуполь, возможно, зона ООС, как они считают. И, может быть, Николаев. Но не Киев… Я думаю, что Киеву в ближайшее время ничего, кроме артиллеристских и ракетных ударов, не грозит.

Алексей Арестович
Алексей Арестович

– Какой у них сейчас план и какие задачи стоят сейчас?

– Они перенесли как раз на зону ООС, на Мариуполь и Николаев, там надеются добиться успеха. Николаев – бесполезно, зона ООС – не знаю, сомневаюсь. А вот Мариуполь да, они окружили. Военные усилия там им не удаются, но вот уничтожение гражданского населения… эта политика террористическая, бесчеловечная. Убито почти 3 тысячи человек…

– Если удастся им Мариуполь взять, то это будет…

– Это будет серьезное поражение для нас и определенный успех для них. Но, глядя какие силы они потратили и сколько они потеряли, то даже взятие Мариуполя для них будет уж очень плохим утешением. Но и Мариуполь не возьмут. Его не могут взять с военной точки зрения. Там соотношение сил – сторон, попытки его взять показывают, что это бесполезно. Третьи сутки по две атаки на Мариуполь наземными силами. Все уничтожаются. И это указывает, что с военной точки зрения Мариуполь взять не могут. Проблема Мариуполя – это геноцид местного населения.

– А какой вообще у российских войск потенциал сейчас?


– Они ввели с 24 февраля 97 тактических групп, это более 120-130 тысяч человек, но есть еще тыловые части, то есть общая группировка где-то 200 тысяч. Из них 15 уничтожены полностью. 18-20 приведены в состояние небоеспособности. Где-то 60 (тактических групп – ред.) сейчас оперирует, но они связаны боями по всей Украине и где-то 10 у них в резерве еще. Это «ничтожные» силы при таком размахе и интенсивности боевых действий. То есть, фактически они теряют наступательный потенциал. То есть они едут уже по инерции, и думаю, что 10 дней, может, 14 у них осталось на то, чтобы они вообще были способны на активные боевые действия.

Потом неизбежный переход к позиционной войне, они становятся в оборону, как сейчас под Киевом, например. И уже оперативный размах не будет. А будет тактический, то есть бои за перекрестки, за маленькие деревни, на выравнивание позиций и так далее. Даже если они наскребут сейчас резервы, хотя у них с этим огромные проблемы, в самой России и в Сирии не удалось набрать. И они перебросят сюда, так что эти резервы не будут способны принципиально изменить ситуацию. То есть они фактически проиграли, а сейчас они перед лицом оперативного тупика, а затем и проигрыша, может в течение 2-3 недель.

– На эти 2-3 недели у Украины достаточно ресурсов, чтобы отбиваться и удерживать границы, как минимум в тех пределах, в которых они сейчас есть? Я имею в виду условные границы.

– Линию разграничения, фронта. Достаточно ресурсов, более того, надо понимать, что мы ежедневно становимся мощнее, а они теряют. Потому что мы на своей собственной территории, а они на вражеской. Нам идет западная помощь, у них заканчиваются тыловые запасы, как мы видим из их обращений за военной помощью в Китай и даже Северную Корею, информация такая приходит. И время играет не в их пользу, очень сильно не в их. На поле мы о санкциях даже можем не говорить. Они могут бить ракетами, этого добра у них хватает, крылатых ракет воздушного базирования типа «Искандер», и они будут бить, может больше, чем сейчас.

– С 1 апреля может быть вторая волна наступления на Украину?

– Нечем наступать. Они могут бить ракетами, этого добра у них хватает, крылатых ракет воздушного базирования типа "Искандер", и они будут бить, может больше, чем сейчас. Но они пытаются почти не применять авиацию, кроме Мариуполя и зоны ООС. Но там их сбивают. В зоне Мариуполя нет, к сожалению, ПВО мощной, а вот в зоне ООС сбивают каждый день фактически. Вопрос возникает, что Киев, Харьков, Чернигов, Сумы почти не бомбят уже, потому что они потеряли 83 самолета, многих подготовленных экипажей. Понимаете, они собрали 500 самолетов вокруг Украины. Но применяли 120-150, потому что у них подготовленных летчиков гораздо меньше, чем самолетов. И представьте себе, если мы сбили 83, ну, может, 85 уже сегодня, из 150 – это больше, чем половина уже неспособных. Остальные истощились. То есть, это огромная проблема. Даже этот род войск у них сейчас подтачивает свои возможности действовать в Украине.

– Когда люди смогут понемногу возвращаться в свои дома?

– Ну, активная фаза 2-3 недели должна завершаться. Она почти завершена под Киевом, Харьковом, Сумами и Черниговом. Потом жители Киева точно смогут возвращаться в свои города, потому что под Киевом отобьем, скорее всего, угрозу. Даже если они где-то наскребут какие-то резервы, попытаются перейти в наступление, то все равно, все закончится их поражением. Ну просто на неделю это, или на 10 дней еще отдалится. Конец здесь один, они стратегически проиграли, проигрывают и оперативно. Поэтому я думаю, что середина апреля, конец апреля, уехавшие киевляне смогут возвращаться домой.

А потом два варианта, либо мирное соглашение заключаем и они убираются с концами, либо позиционная война, они будут пытаться удерживать районы. Это для них еще хуже катастрофа, чем произошедшее при попытке наступления. Потому что они на нашей земле, где их все ненавидят. Тыловые поставки это вечная проблема. Выбиваем их сейчас тыловые колонны и будем выбивать еще больше. Они будут стоять на месте, то есть мы точно будем знать координаты. Это не ловить войска, которые передвигаются в поле. Мы будем бить по стационарным целям, групповым, это очень выгодно.

А в-третьих, пойдет «зеленка» так называемая, то есть расцветет природа, и для партизан, сил специальных операций, местных – это «лакомый кусочек».

Условия переговоров

– В Кремле уже заявляли, что компромиссом может стать идея создания в Украине такого демилитаризованного государства, по примеру Швеции или Австрии. Насколько это приемлемо и каковы настроения в Офисе президента?

– Это вообще неприемлемо, потому что мы не Швеция и Австрия, мы находимся в совершенно иной ситуации. Швеция и Австрия находятся в окружении «приличных соседей» европейцев, которые, проводят стабильную политику и не желают смены границ, а Украина – государство, которое, дважды обманули. У нас нейтральный статус был прописан в Декларации о суверенитете, а затем Будапештский меморандум, который был подписан после того, как отдали третий в мире ядерный потенциал, это огромный аргумент был в пользу военной политической мощи, мы были сверхдержавой. Мы отдали, и все гаранты Будапештского меморандума, не только Россия, нас фактически обманули. И сейчас мы имеем горячую фазу боевых действий, потому что все гаранты не выполнили свои гарантии.

Любая страна мира, согласно уставу ООН, имеет право на самооборону, и мы в Украине очень четко понимаем, и народ, и власть, что силы для самообороны у нас должны быть самостоятельными, самодостаточными, потому что ни на кого рассчитывать нельзя. Поэтому речь не идет о том, чтобы здесь было демилитаризовано государство.

 На какие условия может пойти Украина для того, чтобы договориться о мире?

– Мы не в позиции «прошения» находимся. Скорее, они просят нас о мире, мне так кажется. Потому что все они в очень сложной ситуации. Ну, приемлемыми условиями может быть, что, поскольку нас в НАТО не берут, и это НАТО декларировало, это не мы декларировали. Мы стремились к вступлению в НАТО до последнего. Даже во время этой кампании, но НАТО твердо сказало «нет». Я не вижу возможности, в отличие от некоторых «патриотов» в кавычках, «крикунов», о том, что мы должны вступить в НАТО любой ценой. Как, если не принимают? Вот даже вы бы очень хотели, чтобы я на вас женился, например, а я не хочу - какие шансы, скажите, пожалуйста? Или я умолял бы выйти за меня замуж, а вы не хотите принципиально. Я мог бы еще 20 лет бегать с лозунгами «женюсь на Роксолане», но это же нереально. И НАТО не желает нас принимать. И Россию это очень устраивает. Более того, она работает над тем, чтобы НАТО не принимало нас, я так понимаю. Поэтому это может стать началом сближения позиций сторон. Нас НАТО все равно не берет, а Россия очень хочет, чтобы мы не были в НАТО. И это одно из главных условий. И это может быть точкой, на которой можно начать договариваться.

– Если Россия говорит, что мы прекратим наступление, если вы не вступаете в НАТО, что вполне возможно, по вашим словам, и если вы признаете, что Донбасс это больше не территория Украины и Крым тоже. Пойдет ли на это Украина?

– Это неприемлемая история, я думаю, что речь будет идти только об Украине в международно признанных границах, и еще раз хочу подчеркнуть, что Украина не отказывается от НАТО. НАТО отказывается от нас. Это совсем другая ситуация. Я думаю, что они (Россия – ред.) приложили огромные усилия, чтобы НАТО нас не принимало, работая с отдельными странами НАТО на двусторонней основе.

– С какими именно странами?

– Я думаю, Германия в первую очередь, Венгрия, наверное. Минимум. Может, Франция.

– Ваш прогноз: вот закончилась активная фаза войны, разминирование произошло, все спокойно… Сколько времени Украине нужно будет для того, чтобы потом восстанавливаться, в том числе восстанавливать экономику и вернуться, как минимум, к тому состоянию, в котором мы были до войны?

– Здесь я не специалист, даже представить себе не могу. Но думаю, что это на десятилетие как минимум.

– Как вы думаете, будет ли экономически Украине кто-то после войны помогать восстанавливать экономику?

– Да, однозначно, таких стран очень много, которые выразили попытки и желание помочь Украине. Это практические предложения. А во-вторых, у нас еще есть мощный ресурс в качестве арестованных российских государственных средств. То есть вы разрушали – вы отдавайте. Речь там идет, я слышал по открытым источникам, о более 300 миллионах долларов. То есть мы сможем это использовать, по крайней мере, над этим работает руководство Украины с руководством стран-партнеров и международных организаций, чтобы российские деньги, замороженные на Западе, использовали на восстановление Украины.

Трансформация Зеленского

– Вы, когда увольнялись в январе, то говорили, что Владимир Зеленский «забюрократился». И вы сказали, что он уже не тот, но через месяц, когда началась война, вы все же решили вернуться. Почему вы приняли решение?

– Я ехал в военкомат с утра, когда взрывы начались. Даже с 4 друзьями договорился, что пойдем в одно подразделение. Но мне написал глава офиса и сказал, что Алексей – ты нам теперь будешь нужен. Приехал в офис и мне говорят, что вот информационная составляющая очень важная, и не только информационная, здесь есть еще отдельные задачи, о которых я не буду говорить.

А поскольку я советником не переставал быть, я официально остался. Это был такой демарш, но я заявление не писал. Вопрос, что майоров в ВСУ много, почти 2 тысячи, я был бы 2001-м майором. А то, что я здесь делаю, может делать только Арестович. Здесь просто законы военного времени. Я точно не звонил в офис и не спрашивал, а возьмите меня обратно срочно.

Я понимаю, что стоит избавиться от некоторых удовольствий, если выбирать между долгом и удовольствием. Вот гоняться за российским танком - это удовольствие, а информационную политику проводить и выполнять отдельные поручения – это долг и, как офицер, я выбрал долг.